Святые отцы и учители Церкви о духовной жизни
Делание монаха (христианина), превосходящее все другие, самые возвышенные делания его, заключается в том, чтоб он исповедывал грехи свои пред Богом и своими старцами, чтоб укорял себя, чтоб был готов, до самого исхода из земной жизни, встретить благодушно всякое искушение.
От постоянного исповедания грехов пред Богом и отцами открывается зрение греховности своей; напротив того, грехи неисповеданные как бы не признаются грехами, и удобно повторяются; постоянным самоосуждением и самоукорением усиливается сознание и ощущение греховности; вполне ощутивший греховность свою и сознавшийся в ней естественно признает себя достойным всякого попустительного наказания от Бога.
Отечник: Свт. Игнатий Брянчанинов.
«Авва Аммон», говорится в одном Патерике, «спросил однажды старца Пимена: если будет нужно говорить с ближним: то как тебе кажется – лучше ли говорить с ним о Священном Писании, или лучше об изречениях и мыслях старцев? Старец сказал ему в ответ, если нельзя молчать, то лучше говорить об изречениях старцев, нежели о Свящ. Писании. Ибо говорить о Свящ. Писании не мало опасности»».
Отрывок из книги: «Древний патерик».
Авва Зенон говорил: «Кто хочет, чтоб Бог скоро услышал молитву его, тот, когда встанет для совершения ея и прострет руки горе, прежде всякой другой молитвы, даже прежде молитвы о душе своей, да принесет молитву о врагах своих, и ради этого Бог услышит всякую молитву его».
Свят. Игнатий Брянчанинов. Том 6, §2, (стр. 124).
Авва Евагрий говорил: одного инока известили о смерти отца его; он сказал известившему: перестань говорить хулу: ибо Отец мой бессмертен.
Монашеское делание.
Послушай как древние иноки глубоко уважали делания святые, какую давали им бесценную цену! Мы, омраченные, неспособны даже понять этого: потому что не жили существенною, внимательною жизнию; — жили как-то легко, ветрено, как-бы шутя, как-бы веря и не веря вечности, двоякому воздаянию в ней. «Некогда Великий угодник Божий старец Даниил пошел с учеником своим из Скита в обитель горней Фиваиды, где жил Авва Аполлос. Отцы, услышав о пришествии его, вышли навстречу ему за семь поприщ от обители. Их было более пяти тысяч мужей, в числе которых пятьсот знаменосных. Представилось чудное зрелище! Они все лежали ниц на песке, ожидая принять Старца, как бы Ангелы ожидали принять Христа. Одни из них постилали ему под ноги свои одежды, другие — клобуки свои, и источники слез лились из очей их. Пришел Отец Аполлос и, подходя к Старцу, седьм крат падал ниц пред ним, покланяясь ему. Потом они приветствовали друг друга с любовию. Братия начали умолять Старца, чтоб сподобил их услышать из уст его слово спасения. Старец не скоро начинал говорить с кем бы то ни было. Они сели на песке вне монастыря. Церковь не могла вмещать их всех… Отец Даниил велел написать ученику своему следующее: «если желаете спастись, — держите нестяжание и молчание: потому что в этих двух деланиях — все монашеское жительство». — Написал ученик сказанное ему старцем и отдал одному из братии, который прочитал это братиям Египтянам. Все пришли в умиление и начали плакать (Патерик Скитский). Какова была жизнь Старца, что он возмог всю жизнь монашескую сократить в два слова! — и двумя словами положить решительные границы для ума и сердца, определив делание спасения!
О переходе в другое место.
Христос Воскресе!
Дорогая о Господе сестра Н… , простите, великодушно, за задержку с ответом на Ваше письмо. Надо признаться, что, прочитав его, я был несколько смущен столь серьезным вопросом, разрешение которого требует, как точного знания обстоятельств, так и духовной рассудительности. Я же не владею ни тем, ни другим. Посему и ответить, как Вы пишете: « Да, да. … нет, нет», — не могу. Совет же общего характера, вряд ли, Вас удовлетворит. Единственное, о чем хотелось бы попросить Вас — не принимать каких — либо поспешных решений в этом вопросе, нисколько не доверять себе, своим чувствам и впечатлениям, которые очень часто бывают неверны и обманчивы. Обе обители – Ваша и та, о которой Вы пишете, находятся под благодатным Покровом Царицы Небесной. Вот ЕЙ и помолитесь усердно, да откроется, угоден ли ЕЙ Ваш переход. Никто, как ОНА не печется о Вашем спасении, и если угодно ЕЙ благословить это, то Вам будет указано сие явно и несомненно. Останется ли Ваша молитва безответна, что же, смиримся пред неведомыми нам судьбами Божиими, устрояющими во благое всякое обстоятельство, даже, на первый взгляд, препятствующее духовному преуспеянию.
Многие скорби предлежат нам на тернистом иноческом пути, «имиже подобает нам внити в Царствие Божие», а какими именно, кому — то распределяет Господь, «ибо алкати имаши и жаждати и нагствовати, досадитися же и укоритеся, уничижитися и изгнатися, и иными многими отяготитися скорбями, имиже сущий по Богу живот начертовается. И егда вся сия постраждеши — радуйся, глаголет Господь, яко мзда Твоя многа на Небесех, во Христе Иисусе Господе нашем, Ему же слава во веки. Аминь.»
К сему имею приложить несколько выписок из писем великого наставника современного монашества Святителя Игнатия (Брянчанинова). «Что делать? -пишет он, — ныне время такое, что не в одной вашей обители беспорядок от утраты истинного понятия о смирении и благочестии Богу… Богодухновенные уставы иноческие и жизнь потрясены установлениями плотскаго разума человеческаго…! если же Бог терпит таковым непорядкам, то мы тем более должны терпеть. А скорби нам, прибывающии от этих беспорядков, послужат нам вместо истиннаго делания, потому, что инокам последних времен повелено спасаться скорбями. Надо терпеть, терпеть, терпеть и снова терпеть и паки терпеть: потому что только претерпевый до конца спасен будет. От нетерпения искушения усугубляются. «Надо брани побеждать на их месте, а не оставлением места, от чего брани только укрепляются». Своя воля ведет человека к искушениям, хотя внушения ея, повидимому, и кажутся благими, но мы не можем видеть, к каким последствиям поведет исполнение ея».
«При бурях мореходцы кидают якорь и держатся на нем от напора волн. Святые отцы называют якорем САМОУКОРЕНИЕ. Самоукорением удерживай душу твою от потопления в смущении. Надо сказать самому себе: «Я не достоин лучшего положения в сравнении с тем, в котором нахожусь, — поставил меня БОГ по великой Своей премудрости и милости соответственно моим недугам» (страстям).
Благословение Божие буди с Вами. Взаимно испрашиваю св. молитв.
Неизменно остаюсь Вашим Богомольцем. Нед. Иером. Н… .
Что значит «угомониться»?
Иеромонах Дорофей. Коневица
Я провел в Коневице, на дальнем Севере, несколько недель в 1951 году, живя как отшельник в избушке, в лесу. Стоял конец июля. Дни были теплые и солнечные. Леса и озера, озера и леса. Монастырек был небольшой и братия малочисленная и в летах. Были среди иноков люди высокодуховные. Из них я помню лучше всех отца Дорофея. Я спросил его раз:
— Как достичь мира духовного?
— Нужно угомониться, — ответил отец Дорофей, улыбаясь.
— Что значит «угомониться»? — переспросил я.
— А вот что. Когда я был молодым послушником на Валааме, Старец мой, которому я прислуживал, сказал мне раз: «Димитрий, трудно тебе будет угомониться. Больно у тебя нрав веселый и подвижный. А не угомонишься, не достигнешь чистой молитвы, ни к чему будет тебе и монашество». Вот я и спросил его, как вы теперь меня: «Что значит «угомониться?» Старец мне ответил: «Это очень просто. Сейчас вот лето, а ты, поди, ждешь осени, когда работы на полях будет меньше». — «Верно, батюшка…» — «Ну, а осень придет, будешь ждать зимы, первопутка, Святок, а они придут, будешь ждать весны; а там — Пасхи — Светлого Христова Воскресения?» — «Правда, отче». — «Вот ты сейчас послушник, а, поди, ждешь того времени, когда будешь рясофором?» — «Да, батюшка». — «Ну, а там, поди, и мантии будешь ждать, а там иеромонашества. Вот это и значит, что ты не угомонился. А вот когда тебе будет все едино: весна или осень, лето или зима, Святки или Пасха, послушник ты или схимник, а будешь ты жить сегодняшним днем, ибо довлеет дневи злоба его (Мф. 6, 34), не будешь помышлять и ждать, а всецело предашь себя воле Божией, — вот ты и угомонишься». Много лет прошло, принял я мантию, получил иеромонашество и все ждал чего-то. Перевели на кошевара. Не хотел, а пришлось подчиниться. Ну, а уж как сюда перевели, то шел весело, а иные плакали. На все воля Божия. Если будешь принимать волю Божию благодушно и с любовию, а своего чудачества не ждать, вот ты и угомонишься. Только вам еще далеко это, Сергей Николаевич. Вы еще «своего ищете». Только без угомонения не достичь чистой молитвы!
— А как стяжается чистая молитва?
— Трудом, конечно. О молитве Иисусовой слыхали?
— Да, слыхал.
— И упражняться пытались?
— Пытался.
— И что?
— Плохо.
— Вы не отчаивайтесь. Твердите себе, и в свое время придет.
— А как знать, что достиг чистой молитвы?
Отец Дорофей посмотрел на меня испытующе и спросил:
— О Старце Молдавском слыхали?
— Нет.
— О нем пишет инок Парфений в своих Странствиях. Поди, и его не читали?
— Нет.
— Прочтите, очень поучительно и полезно. Его раз Парфений и спросил о чистой молитве. Ну, Старец Иоанн и ответил, что как стал он подвизаться в молитве Иисусовой, сначала с принуждением великим, а потом легче и легче. А потом у него навязалось и потекло как ручеек, молитва самодвижной стала: журчит и журчит и сердце умиляет. Ну и стал он от людей уединяться, на пустыньку ушел, не только мирянок, но и мирян перестал принимать, да и монахов редко. И появилась у него тяга к молитве непреодолимая. Когда Парфений спросил Старца: «А что же есть молитва непреодолимая?» — то отец Иоанн и отвечает: «А вот что есть молитва непреодолимая. Стану, говорит, я на молитву до захода солнца, а когда очнусь, то уже высоко солнце на небе, а я не приметил». — Вот это и есть чистая молитва.
— А скажите, отец Дорофей, сколь нужна молитва чистая для жизни деятельной, ну, например, миссионерской?
— Очень полезна. Когда подвизается человек в молитве Иисусовой, то уподобляется он, скажем, липе в цвету. Когда нет цветов на липе, то и пчелы не прилетают. А как начала липа цвести, то аромат цветов ее привлекает пчел отовсюду. То же и с подвижником, утвердившимся в молитве Иисусовой. Аромат молитвы, добродетели, ею доставляемые, привлекают отовсюду добрых людей, которые ищут, где поучиться. Кто живет во Христе, того Бог на руках Своих носит. Ни о чем не надо ему заботиться. Со всех сторон стекаются к нему добрые люди и хранят его как зрак очей своих. Подвизающийся в молитве истинной под тенью Господней успокаивается. И ни о чем он не заботится. Все само приходит.
— А скорби бывают?
— Как не бывать, но и они обращаются в радости. Впрочем, вам этого еще не понять. Далеконько. Но придет в свое время.
— Скажите, отец Дорофей, в миру можно спастись?
— А почему нельзя? Царствие Божие внутри нас есть, когда мы в сердце нашем повергаемся пред Господом и возносим Ему курение благовонное чистой молитвы. Рассказы Странника читали?
— Читал.
— Ну и вы так же действовать можете. Немытов Орловский богатый купец был, а Оптинского Старца Макария молитвенностью своей удивлял. Впрочем, и он, как вошел в силу в своем собственном доме, затворником стал. Кто с Богом жить стал и величие духовного увидел, тому трудно остаться в миру. Как орел, он парит высоко в небе и не может уподобиться курице, которая копошится на дороге.
Мы сидели на скамеечке, на берегу тихого озера. По голубому небу плыли белые, перистые облачка. Солнце садилось. Стволы высоких корабельных сосен горели, как золотые свечи, в лучах заката. Озеро, все золотое, в зеленой рамке лесов, было как зеркало. Всюду царила тишина далекого Севера.
— Вот друг, — заметил отец Дорофей, — когда сердце ваше уподобится сегодняшнему вечеру, его тишине и миру, тогда и озарит его свет незаходимого Солнца — и уразумеете вы тогда на опыте, что есть чистая молитва.
— Скажите, отец Дорофей, — спросил я его после некоторого молчания, — как узнать волю Божию о нас?
— Духовные отцы говорят, что самые обстоятельства жизни нам сие указывают, затем можно вопросить с верой, что делать, Старца или вообще мудрого человека, а затем — по преклонению сердца. Помолись трижды Господу указать волю Его, вот как в саду Гефсиманском молился Спаситель, и куда преклонится, так и поступай.
Будем подвизаться ради подвижников
Будем подвизаться ради подвижников, побеждать ради победивших. Дабы и нам самим соделаться увенчанными и наследниками той же славы.
Вооружимся терпением против раздражительности, как зверя, против языка, как острого меча, и погасим сластолюбие, как огонь. Приставим к слуху двери, которые бы благовременно отворялись и затворялись, и уцеломудрим око, не дадим осязанию приводить нас в бешенство, вкусу – терзать, да не взыдет смерть сквозе окна наша (Иер. 9:21), и осмеем неумеренность смеха, не преклоним колен перед Ваалом по причине скудости, не поклонимся златому образу из страха, будем страшиться, чтобы не убояться чего- либо более, нежели Бога, и чтобы не поругать образа Его грехом. Во всем воспримем щит веры и избежим всех стрел лукавого.
Не будем святого совершать нечисто, высокого – низко, честного – бесчестно и, кратко сказать, духовного – по-земному.
Пусть будет у нас все духовно: действие, движение, желание, слова, даже походка и одеяние, даже мановение, потому что ум на все простирается и во всем образует человека по Богу.
Внидем в радость Господа и яснее и чище просветимся светом блаженной, начальной Троицы, в Которую мы уверовали, Которой служим и Которую исповедуем перед Богом и людьми, нимало не страшась и не стыдясь ни внешних врагов, ни встречающихся между нами лжехристиан и противников Духа. И о если бы нам до последнего издыхания с великим дерзновением соблюсти сей прекрасный залог святых отцов, живших ближе ко Христу и к первоначальной вере, – сие исповедание, в котором из детства мы воспитаны, которое прежде всего научились произносить, и с ним, наконец, переселиться из сей жизни, взяв с собой отсюда не другое что, как одно благочестие!
Бог Сам, по множеству благости Своей, да утешит нас утешением многим и да ведет нас вперед, пася с нами и спасая стадо; а вас да совершит на всякое дело благое, да наставит духовно торжествовать в честь мучеников, да удостоит насладиться там, где обитель всех веселящихся, и, когда явитесь в правде, да насытит вас видением Своей славы, созерцаемой во Христе Иисусе, Господе нашем. Ему слава и держава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.
Свт. Григорий Богослов.